Памирские исмаилиты
Воскресенье, 30.04.2017, 00:14



Приветствую Вас Гость | RSS
[ Главная ] [ ШО-НАСИР-И ХОСРОВ.Биография. - Форум ] [ Регистрация ] [ Вход ]
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Форум » Исмаилиты. Наша вера » Носир-и-Хосров » ШО-НАСИР-И ХОСРОВ.Биография. (Биография великого поэта)
ШО-НАСИР-И ХОСРОВ.Биография.
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:53 | Сообщение # 1
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Один из самых загадочных и великих людей горного Таджикистана, чье имя и святость дошли в преданиях народа до наших дней из глубины старины,—это солнцеподобный Шох-Насир-и Хосров. Пройденный им путь—наглядный пример тому, что может сделать судьба с человеком всего лишь за одну прожитую жизнь.
Скромный, пытливый юноша из далекого горного селения, приближенный царедворец грозного хана, путешественник, поэт, мыслитель, духовный глава исмаилитов одной из двенадцати частей земли, великий Худжжат, и все это один человек—Насир-и Хосров. Вот уже на протяжении более чем девяти веков говорят и пишут о нем с восхищением и удивлением во многих странах мира. Выходили раньше, и теперь выходят книги о Насире-и Хосрове в Индии, Турции, Германии, Англии и в других странах. Настало время, чтобы об этом святом сказали правдивое слово у него на родине.
Шох—так величественно назывался правитель одного из горных царств на Памире. Этого превосходного титула был в свое время удостоен Насир-и Хосров, полное имя которого Абу Му'ин Насир-и Хосров аль-Кубадийани аль-Мар-вази. Насир-и Хосров родился в месяце зу-лька'да 394 года хиджры, т. е. между 20 августа и 19 сентября 1004 года в Кубадияне—небольшом городке области Хутталян в семье знатного и зажиточного дехканина.
По описанию одного из путешественников, в то время посетившего родной город Насира-и Хосрова, Кубадиян был «в цветущих садах и самой процветающей местностью во всей области». Сейчас развалины древнего Кубадияна находятся в Шаартузском районе Таджикистана у слияния рек Кафирниган и Пяндж.
Известно, что генеалогия рода Насира-и Хосрова своими корнями уходит к роду Али, четвертого великого халифа. Но сам Насир-и Хосров своего отношения к роду сеидов особенно не выпячивал, о чем мы находим подтверждение в его стихах:
Я из чистых сынов азиатов, хотя и не говорю, что я Шапур, сын Ардашира1. (1 Подстрочные переводы сделаны автором книги.)
Родители Насира-и Хосрова, заботясь о том, чтобы их смышленый сын получил достойное образование, отправили свое чадо на обучение в Балх, который был второй столицей Хорасана. Здесь юноша Насир-и Хосров за несколько лет постиг всю мудрость тех книг, что были в библиотеках и хранилищах этого просвещенного по тем временам города. Вот как об этом городе позже отзывался в стихах зрелый Насир-и Хосров, когда его любимый город попал в руки непросвещенных правителей-кочевников.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:54 | Сообщение # 2
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Домом мудрости был Балх, а теперь дом ее разрушен и лишен счастья. Если был Хорасан царством Соломона, то теперь он стал царством проклятого дива. Что такое святой человек? Это значит—просветленный, наполненный божественным светом и знаниями, что породило человечество. Если взять святых, что предшествовали Насиру-и Хосрову на Востоке, это египетский святой Гермес Трисмигист, образованнейший человек, давший людям письменность, науки и искусство, был автором таинственных, так называемых герметических книг; или взять святого той же эпохи Ахмада Яссави, который тоже был образованнейшим человеком своего времени, хотя и закончил свою жизнь в келье отшельника. Зная истинный дух божественной святости и знаниям, Насир-и Хосров настоятельно направлял молодежь к знаниям:
Укрась себя знаньем, потому что некрасив
тот, кто украшен только парчой.
От отсутствия знания и покорности богу твоя душа слаба и нага.
Стремись к знанию и покрой эту слабую наготу.
Ищи знания и мудрости, если ты ищешь радости,
И тогда на ветвях знания и мудрости ты с радостью найдешь спелые плоды.

Поэт, философ, мыслитель, святой оставил после себя целую сокровищницу знаний: «Сафар-намэ»—книгу о своих исключительно ценных, уникальных впечатлениях о хадже в святую Мекку; «Джами» или «хикматани»—философский диван (сборник стихов); поэмы «Раушенаи-намэ» (книга просвещения) и «Сеадет-намэ» (книга счастья); прозаические произведения на духовную тему—«Зад-аль-мусафирин» (Путевой припас путников) и «Ваджх-и-дин» (лик веры).
Внешне привлекательный, он обладал исключительно крепким телосложением, был высок, строен, румян, черноволос, да к тому же обладал умным, пытливым взглядом. Все это, плюс знания, да знатное происхождение из рода сеидов позволило ему без особого труда поступить на службу при дворе правителя Хорасана Махмуда Газнави. Султан Махмуд был сильный и грозный правитель, и не случайно в эпоху его правления был придуман такой хадис:
«Хорасан—колчан Аллаха, когда он прогневается на какой-нибудь народ, он вынимает из этого колчана стрелу и пускает ее в этот народ».
Газневиды за свои сорок лет правления немало совершили успешных походов в другие страны и возвращались оттуда с хорошей добычей. Поэтому жизнь при дворе была пышной, богато обставленной.
Хотя столицей государства считался город Газна, султан Махмуд, а затем его сын султан Масгуд, предпочитали зимние месяцы проводить в Балхе. И по этой причине двор султана содержался и в Газне, и в Балхе.
Первые годы Насир-и Хосров служил султану Махмуду в должности дибира—финансового чиновника, а затем, когда умер старый султан и на престол взошел его сын Масгуд, то благодаря своему веселому нраву, остроумию, поэтическому таланту Насир-и Хосров стал приближенным молодого султана, везде сопровождал его, участвовал в попойках. Об этом он откровенно пишет в своих стихах:
Рукой я доставал до луны, потому что никогда
не брал без меня эмир в руки кубок.
В присутствии визира, благодаря моей
важности и значению, знай,
эмир всегда обращался ко мне: «Дорогой ходжа».

 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:54 | Сообщение # 3
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Но это было отношение к жизни и бравирование молодого, еще не сформировавшегося Насира-и Хосрова. А вот его оценка своего поведения за тот же период, но уже в зрелом возрасте—в одной из касад он с иронией говорит, что в юности «выбежал, как осел весной на зеленую лужайку», и стал хвалиться, что ему нет равного—он изящный придворный, и поэт, и дибир. Он ждал подачек от богачей, не помогал, бедным родственникам и соседям, писал пустые и глупые стихи. Обращаясь к себе с упреком, он пишет:
Ты предавался такому разврату, что если ты это вспомнишь, лицо твое станет черным, а душа потемнеет...
Однако служба при дворе султана состояла не только из застолий, она принесла молодому любознательному духу Насира еще и интересные поездки то с самим султаном, то с визирами двора в такие страны, как Индия, Аравия, Турция. Все это способствовало накоплению знаний и впечатлений. А в Индию он специально уговорил султана отпустить его для ознакомления с религиями.
Об Индии Насир-и Хосров оставляет следующую запись: «Индийские мудрецы крайне сдержанны... у них есть книга, о которой они говорят, что это речи Бога, и я от их мудрецов много слышал». Пробыв в этой стране некоторое время, посетив многочисленные храмы индуистского пантеона богов и все же оставшись неудовлетворенным, Насир-и Хосров отправился дальше, в Мультан, там в это время процветал карамитский исмаилизм, одно из ответвлений шиитского толка в исламе.
Дело в том, что в середине восьмого века большинство шиитов признало седьмым имамом (прямым продолжателем рода Пророка по восходящей от халифа Али) Мусу аль-Хазима, а другая, меньшая часть, его старшего брата Исмаила, а после его смерти в 762 году, признали седьмым имамом его сына Махмуда ибн Исмаила. Последователей этой ветви и стали называть «исмаилитами». После смерти Махмуда произошел новый раскол. Одни считали умершего последним, седьмым имамом, отсюда их название—семе-ричники, и ждали его возвращения в новой духовной ипостаси. В конце девятого века эта ветвь исмаилитов стала называться караматами, взяв прозвище своего вдохновителя—исмаилитского проповедника Карамата, настоящее имя которого Хамдам аль-Ашас.
Караматы в конце девятого, в начале десятого веков буквально потрясли весь исламский мир. Самую благоприятную почву движение караматов получило среди кочевого и оседлого населения Бахрейна, где они в 899 году основали свой халифат. Караматы не раз вторгались в Ирак, где расположены основные шиитские святыни, а в 930 году вторглись в Мекку, разграбили Каабу, выломали «черный камень» и, разбив его на две части, перевезли эту мусульманскую святыню в Бахрейн. Лишь два десятилетия спустя они за богатый выкуп вернули святой камень в Мекку.
Побывав в Мультане и познакомившись с эзотерическим—тайным учением караматов об имамате, Насир-и Хосров глубоко заронил в свою душу семя исмаилизма, учение которого гласит: «Мир не может существовать без имама, имам должен присутствовать на земле всегда и во всех эпохах. Начиная от Исмаила и до настоящего времени, а также и в будущем имамы невидимы для неприятелей и для неверующих. Имамы, пришедшие после Джафар ас-Садыка, странствуют по всем городам и существуют в каждую эпоху и в каждой стране, ибо Джафар ас-Садык говорил: «Если бы даже на одну минуту имам отсутствовал бы на земле, то весь мир погиб бы до основания». Далее это учение гласит: «...шесть пророков должно было явиться на землю согласно толкованию следующих строк Корана: «Я сотворил небо и землю в течение шести дней». Здесь каждый день обозначает одного пророка. Мир просветился божественным светом по пришествии шести пророков, седьмой же день является началом вечности—это имамат Али. Только с этого дня (эпохи) люди поняли его сущность и приняли его своим руководителем и поэтому с этого же дня он предался отдыху. Во время прихода (первых пяти) пророков на землю, имам Али являлся невидимым, на что ясно указывает один из хадисов Мухаммеда, где говорится: «О Али, ты был со всеми пророками, но был невидим. Со мной же ты являешься видимым». И хотя Али при Мухаммеде был видимым, но он был открыт лишь для зрения правоверных (т. е. люди могли не понять значения Али).
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:55 | Сообщение # 4
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Дальше они (сторонники этого учения) говорят, что каждый пророк имел своего наследника, которые известны всем. Таким образом: шесть имамов завещаны Мухаммедом. Поэтому всем следует верить в то, что Хусейн (внук Мухаммеда и сын Али) равен по чину Шису (одному из пророков), Зейн аль-Абеддин (сын Хусейна) равен по чину Симу, Баки равен по чину Харуну (Аарон) и Шо-Исмаил равен по чину Шимуну. Шо-Исмаил претворяет вечно божество Алия в своих потомках и его приказы тверды, как семь дней (недели), как семь небес, как семь планет, как семь государств». Вернувшись в Хорасан, он стал все больше искать себе собеседников в среде духовных лиц и суфиев. Умело был наполнен мыслями о Боге, а дух готовил его к подвижничеству. И вот в одну из ночей ему сподобился чудодейственный пророческий сон, который резко повернул всю его прежнюю жизнь в неизвестном направлении. Вот как об этом событии пишет сам Насир-и Хосров в своей книге «Сафар-намэ»:
«Я занимался канцелярскими работами: принадлежал к числу заведующих государственным имуществом и делами и выполнял работу в диванах. Долгое время и занимался этим делом и приобрел некоторую известность среди моих сослуживцев.
В реби-ал-ахир (соответствует октябрю-ноябрю месяцам) четыреста тридцать седьмого года, когда Абу Сулей-ман Джагрыбек Дауд-ибн Микаил-ибн-Сельджук был эмиром Хорасана, я выехал из Мерва по служебным делам и остановился в Пендждихе в области Мерв-ар-Руд. В этот день Меркурий поднялся в зенит. Говорят, что в этот день что бы человек ни пожелал, Господь, велик и славен да будет он, все выполнит. Я отошел в угол и совершил два раката намаза, дабы Господь всевышний, благословенный дал мне богатство.
Когда я вернулся к приятелям и спутникам своим, один из них начал читать по-персидски стихотворение. Мне тоже пришло в голову стихотворение, я захотел, чтобы он прочитал его, написал эти стихи на листке бумаги и хотел дать ему прочесть. Но не успел я еще вручить ему бумагу, как он уже начал читать это самое стихотворение, слово в слово. Я счел это обстоятельство за доброе предзнаменование и молвил про себя: «Господь всевышний, благословенный услышал мою просьбу».
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:55 | Сообщение # 5
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Оттуда я направился в Джузджанан. Там я пробыл около месяца и постоянно пил вино. Посланник—да помилует и да сохранит господь его и семью его—говорит:
— Говорите правду, хотя бы она и порочила вас. Как-то ночью приснилось мне, что кто-то мне говорит:
— Долго ли ты будешь пить это вино, которое отнимает у человека рассудок? Было бы лучше, если бы ты образумился.
Я ответил:
— Мудрецы не смогли придумать ничего другого, что отгоняло бы мирские заботы.
Голос сказал:
— Бесчувствие и беспамятство не есть покой. Нельзя назвать мудрецом того, кто указывает человеку путь к бесчувствию. Напротив, надо искать что-нибудь, что могло бы увеличить силы разума и рассудка.
— Откуда же мне взять это?—спросил я.
— Ищущий находит,—ответил он и указал в сторону Кыблы. Больше он уже ничего не говорил. Проснувшись, я вспомнил обо всем этом. Сон произвел на меня впечатление, и я молвил про себя: «Я проснулся после вчерашнего сна, надо мне проснуться и от моего сорокалетнего сна». Я подумал, что не добьюсь счастья, пока не изменю всех своих дел и привычек...
В четверг шестого джумала-л-ухра четыреста тридцать седьмого года, что соответствует пятнадцатому числу месяца дея четыреста десятого года эры Иездегирда, я отправился в соборную мечеть, сотворил намаз и попросил Господа всевышнего, благословенного, чтобы он помог мне совершить обязательное для меня дело и отстраниться от всего запретного и непохвального, как это повелевает Господь, велик и славен да будет он. Оттуда я направился В Шапурган, ночь провел в поселении Фарьяб и через Сенглан и Талькан проехал в Мерв-ар-Руд. Оттуда я поехал в Мерв, попросил освобождения от исполнения лежащих на мне служебных обязанностей и сказал:
— Намереваюсь я поехать посетить Кыблу.
Затем я сдал все свои дела»1. (1 Выдержки из книги «Сафар-намэ» Насира-и Хосрова даются в переводе на русский язык Е. Бертельса.)
Разумеется, такое в корне меняющее весь образ жизни решение Насир-и Хосров принял не в результате увиденного, пусть даже чудодейственного сна, сон явился толчком к действию, то есть направить русло своей жизни в сторону, что уже давно созрело в его душе и стало потребностью духа. И он решил ради того, чтобы открыть для себя неизведанные духовные миры, отправиться в хадж в священную Мекку.
По тем временам подобное паломничество было поистине героическим и небезопасным. От Хорасана до Мекки несколько тысяч километров нелегких караванных троп и путей... Насир-и Хосров взял с собой в трудную дорогу своего младшего брата Абу-Саида и маленького слугу индуса. В путешествии он пробыл долгих семь лет. За это время побывал в ряде стран и четырежды посетил святой город всех мусульман—Мекку. О своих впечатлениях от хаджа он пишет в книге «Сафар-намэ» (Книга путешествий).
«Из Мерва я поехал в Серахе, что составляет тридцать фарсахов, а оттуда до Нишапура еще сорок фарсахов. В субботу одиннадцатого Шавваля я прибыл в Нишапур, а в среду, последний день этого месяца, было солнечное затмение.
Правителем в это время был Тогруль-бек Мухаммед, брат Джагры-бека, он приказал выстроить медресе неподалеку от базара седельных мастеров, и его как раз строили. Сам же он в это время направился в первый раз походом на Исфахан, Второго зу-ль-Ка'дэ я выехал из Нишапура вместе с ходжой Муваффаком, состоявшим при особе султана. Через Кевван я доехал до Кумиса, где посетил гробницу Шейха Баязида Вистами, да освятит господь дух его.
В пятницу восьмого зу-ль-Ка'дэ я прибыл оттуда в Дам-ган, а первого зу-ль-Хидже четыреста тридцать седьмого года через Абхури и Чаштхаран проехал в Семнан». Там я пробыл некоторое время и начал искать ученых людей. Мне указали на одного человека, называвшегося устад Али Не-сан. Я пошел к нему. Это оказался молодой человек, говоривший по-персидски, как говорят жители области Дейлем, носивший длинные распущенные волосы. Перед ним сидело значительное число учеников, из которых часть читала Эвк-лида, часть медицинские и часть математические книги. Посреди речей он иногда говорил: «Я то-то читал перед устадом Абу Али ибн Синой, да помилует его Господь, и то-то слыхал от него...» По-видимому, он хотел, чтобы я знал, что он ученик Абу Али ибн Сины.
Когда я вступил с ним в диспут, он сказал: «Я ничего не знаю о сийаке и хотел бы научиться этому способу вычислений». Я удивился, ушел оттуда и молвил про себя: «Если он сам ничего не знает, чему же он может учить других?»
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:55 | Сообщение # 6
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
От Балха до Рея я насчитал триста пятьдесят фарсахов, а говорят, что от Рея до Савэ тридцать фарсахов, от Савэ до Хамадана тоже тридцать, от Рея до Исфахана пятьдесят фарсахов, а до Амуля тридцать. Между Реем и Амулем лежит гора Демавенд, она похожа на купол и ее называют также и Ливасан. Говорят, что на вершине этой горы есть колодец, где добывают аммониак. «Двадцать третьего Шабана (6 марта 1046 года) я выехал в Нишапур». Особенно с большой изобразительностью и любовью Насир-и Хосров описывает свои встречи с интересными, мудрыми и духовно богатыми людьми, или же легендарные истории, связанные с их жизнью. Это у него происходило от большой неутоленной жажды общения с подобного рода современниками, ибо он в них видел свой идеал, тянулся к их свету. Будучи проездом в одном из маленьких городов Сирии, который носил название Маар-рат-ан-Нуаман и узнав уникальную судьбу правителя этого города, он с восхищением об этом сообщает в своем повествовании: «Был там некий человек по имени Абу-ль-Аля аль-Маарри, он был слепым и правил этим городом. Он был чрезвычайно богат и у него было много рабов и слуг, даже все жители города повиновались ему, как рабы. Сам же он вел образ жизни отшельника, носил грубую шерстяную одежду и не выходил из дому. В пропитание он назначал себе ежедневно пол мена ячменного хлеба и помимо этого не ел ничего. Я слыхал, что двери его дворца всегда открыты и что городскими делами ведают его наместники и заместители; к нему самому обращаются только по самым сложным делам. В богатстве своем он никому не отказывает, а сам постоянно постится, ночи проводит в бдении и не занимается никакими мирскими делами. В стихотворстве и разных науках он достиг такой степени, что, по признанию писателей Сирии, Магриба и Ирака, в этом веке никто не мог и не может равняться с ним. Он написал книгу, названную им «Разделы и пределы», в ней он говорит загадочные речи и приводит красноречивые и странные метафоры, постигнуть которые могут лишь немногие люди, и то только те, кто изучал эту книгу вместе с ним. Его даже заподозрили в том, что в этой книге он хочет критиковать Коран. Из окрестных городов к нему постоянно съезжаются более двухсот человек, которые занимаются с ним науками и поэзией, и я слыхал, что он написал более ста тысяч двустиший. Кто-то спросил его:—Господь великий, благословенный даровал тебе все это богатство, почему же ты все отдаешь другим, а сам не пользуешься?—Мне принадлежит только то, чем я пользуюсь,—дал он ответ. Когда я приехал туда, этот человек был еще жив». (Абу-ль-Аля аль-Маарри родился 22 декабря 973 г. и умер в мае 1057 г.)
С большим интересом и тщательно описывает Насир-и Хосров свое пребывание и достопримечательности городов Триполи, Бейрута, Дамаска, но особенно красочно он рисует картину посещения древнего Иерусалима—города, праотца трех религий: иудаизма, христианства и ислама. Во времена путешествия Насира-и Хосрова этот город по-арабски назывался Бейт-аль-Мукаддас. Под этим названием он и описывается в его путешествии: «Пятого рамазана четыреста тридцать восьмого года вошли в Бейт-аль-Мукаддас... Говорят, что в сирийской земле никогда не бывало недорода, а от верных людей я слыхал, что некий великий муж увидел во сне пророка, мир и благословение да будет над ним, и сказал ему: «О пророк божий. Облегчи нам жизнь». Пророк, мир да будет с ним, ответил: «Я ручаюсь за хлеб и за масло Сирии».
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:55 | Сообщение # 7
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Теперь я опишу город Бейт-аль-Мукаддас...
Это большой город. В то время, когда я посетил его, там было двадцать тысяч человек жителей. Там есть красивые базары, высокие здания; вся земля его вымощена каменными плитами. Где была гора или возвышение, их срезали и сравнивали, так что, когда идет дождь, вся земля в городе вымывается начисто. В городе много ремесленников, и каждый цех занимает на базаре отдельный ряд. Мечеть в восточной части города, и восточная стена города вместе с тем и стена мечети. Если пройдешь за мечеть, раскрывается большая бесконечная ровная долина, называемая Сахирэ. Говорят, что эта равнина и будет местом воскресения мертвых и что там произойдет страшный суд. По этой причине туда собирается много народу со всех концов мира и селятся там, чтобы умереть в этом городе и, когда придет назначенный Господом великим преславным срок, явиться на место свидания.
О Боже мой, в этот день защити рабов твоих и помилуй!
В Бейт-аль-Мукаддасе есть прекрасная больница, на нее жертвуется много денег, и многим больным там дают снадобья и лекарства; при ней состоят врачи, получающие содержание из пожертвованных сумм. Мечеть находится на краю города. Мечеть эту построили на том месте, потому что там находится камень этот—тот самый, который Господь, велик и славен да будет он, повелел Моисею, мир да будет с ним, сделать Кыблой. Когда последовало это приказание и Моисей сделал Кыблу, он после этого долго не прожил и в скором времени скончался.
Затем Соломон, мир да будет над ним, в эпоху своего правления повелел выстроить вокруг этого камня, являвшегося Кыблой, мечеть, так что Сахра оказался посредине мечети, и там же были михрабы. До эпохи пророка нашего Мухаммеда, избранного, да помилует его Господь и да сохранит, эту скалу считали Кыблой и совершали намаз, обращаясь в ее сторону до тех пор, пока Господь благословенный, всевышний не приказал сделать Кыблой дом Каабы...
И я, Пасир, сотворил намаз в этом месте и просил у Господа, велик и славен да будет он, споспешествования в послушании и освобождения от непокорности.
После Бейт-аль-Мукаддаса я решил поклониться гробнице Авраама, друга Господа всемилостивого, да сохранит его Господь и да помилует... От Бейт-аль-Мукадцаса до того места, где находится эта гробница, шесть фарсахов, и дорога все время идет к югу. По дороге много деревень, обработанных полей и садов. Дикорастущих растений, не нуждающихся в поливке, как виноград, фига, маслина и сумак, там бесконечно много... В одном фарсахе от города Бейт-аль-Мукаддас находится место, чрезвычайно чтимое христианами. Там есть и муджавиры (монахи), и много людей постоянно приезжает на поклон. Называется оно Бейт-аль-Лахм (Вифлеем). Христиане отправляют там свою службу и в большом числе приезжают туда из Рума (Византии). В этот день, когда я покинул Бейт-аль-Мукаддас, я заночевал там... Жители Сирии и города Бейт-аль-Мукаддас называют это место Халили (Византия), а самого названия деревни не говорят.
Гробница состоит из четырех стен, сложенных из обтесанных камней. Там же находятся две могилы, обращенные головами к Кыбле. Обе могилы сложены из обтесанных камней в высоту человеческого роста. По правую руку— могила Исаака, сына Авраама, по левую—его жены, мир да будет с ними. В этой гробнице пол и стены покрыты драгоценными коврами и магрибинскими циновками, которые красивее шелка. Я видел там плетеный молитвенный коврик, присланный туда, как говорили, полководцем, слугой египетского султана. Говорят, что этот коврик был куплен в Египте за много золотых магрибинских динаров и что такое же количество румийского шелка не стоило бы таких денег. Я нигде не видал таких.
При выходе во дворе гробницы—два здания, поставленных по направлению к Кыбле. В здании по правую руку находится могила Авраама Халила, да помилует его Господь. Это большое здание, а в нем внутри другой домик, вокруг которого обойти нельзя. В стене проделано четыре дверцы, через которые посетители могут обозреть внутренность домика; могилу видно из всех четырех. Пол и стены здания покрыты шелковыми коврами. Могила возведена из камня, и над ней висит много серебряных лампад и светильников.
В другом здании, по левую руку от Кыблы,—могила Сарры, жены Авраама, мир да будет с ним. Между двумя зданиями проход вроде коридора, и двери обоих зданий выходят в этот коридор. Там же повешено много лампад и светильников.
За этими двумя зданиями лежат две другие гробницы, тоже близко одна от другой: по правую руку—могила пророка Иакова, мир да будет с ним, по левую—гробница жены его. За ними стоят здания, где Авраам, да помилует его Господь, принимал своих гостей. Таким образом, в этом месте шесть могил. За этими четырьмя стенами идет склон, где гробница Иосифа, сына Иакова, мир да будет с ними обоими.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:56 | Сообщение # 8
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
С той стороны, где степь, по направлению между куполом Иосифа и описанной усыпальницей, устроено большое кладбище; туда привозят покойников с самых различных сторон и хоронят их там. Устроены маленькие комнатки для прибывающих туда посетителей. В городе Бейт-аль-Мукаддас больше всего сеют ячменя, пшеницы мало, много растет маслин. Приезжим, путешественникам и паломникам дают хлеб и оливковое масло. Там много мельниц, которые приводят в движение мулы и быки, где каждый день мелется много муки. Там есть особые служанки, которые каждый день пекут хлеб. Всякому приезжему каждый день дают по круглому хлебу и чашке чечевицы, варенной в масле, дают также и изюма. Этот обычай удержался со времен друга божьего, мир да будет с ним, вплоть до наших дней. Бывают дни, когда туда приезжают более пятисот человек, и для всех приготовляется это угощение...
У христиан в Бейт-аль-Мукаддасе есть церковь, они относятся к ней с величайшим почтением. Каждый год туда из Рума приезжают на поклон множество народа; даже сам румийский царь тайно приезжал туда, так что об этом никто не знал. В то время, когда правителем Египта был аль-Хаким би-амр-Алла, он приказал разграбить, разрушить и срыть эту церковь. Долгое время она была в развалинах, но потом кесарь (правитель Византии) прислал послов с большим количеством подарков и приношений и попросил мира и милостивого разрешения вновь отстроить церковь. Тогда ее снова отстроили. Это просторное здание, в котором может поместиться восемь тысяч человек. Оно выстроено чрезвычайно роскошно, из разноцветного мрамора, с украшениями и росписью. Внутри оно украшено румийскими шелками и покрыто различными изображениями Иисуса верхом на ослице, мир да будет с ним. Есть там также и изображения других пророков, как например: Авраама, Исмаила, Исаака, Иакова и сыновей его, мир да будет с ними. Картины эти покрыты лаком из сандалового масла и защищены большим стеклом, чрезвычайно прозрачным, так что не нужно никакого покрова. Сделано это для того, чтобы на картины не садились пыль и грязь. Слуги каждый день прочищают эти стекла. Есть там много еще других картин, но если описать их все, это слишком удлинит мой рассказ. Одна картина в этой церкви разделена пополам и изображает рай и ад: одна половина изображает райских праведников и рай, а другая—грешников в аду, самый ад и все, что к нему относится. Эта церковь—такое место, что подобного ему в мире нет.
В этой церкви много священников и монахов, которые читают Евангелие, творят молитву и день и ночь преклоняются перед Богом... Из Бейт-аль-Мукаддаса я вознамерился сесть на корабль, поехать в Египет, а оттуда вновь направиться в Мекку».
Разумеется, что самую большую ценность всей книги Насира-и Хосрова составляют описания священных городов ислама Мекки и Медины. Это была главная цель всей трудной поездки Насира-и Хосрова—совершить хадж— священное паломничество в город Каабы—Мекку и в город, где стоит гробница пророка Мухаммеда,—Медину. Описаны эти два города со всеми подробностями, не пропущена ни одна деталь при рассказе о реликвиях ислама. И еще одна ценнейшая особенность повествования: во-первых, хадж описывает не простой путешественник-бытописатель, а талантливый поэт, писатель и философ, и, наконец, в-третьих, многое из того, что описано Насиром-и Хосровом почти тысячу лет тому назад его пребывания в священных городах, либо уже изменено, либо совсем утрачено временем, так что совершить вместе с паломником Насиром-и Хосровом хадж посредством его повествования, это значит побывать в Мекке и Медине эпох равных эпохе пророка Мухаммеда.
Книга «Сафар-намэ» сама по себе большая и, естественно, не имеет смысла всю ее пересказывать, но выдержки из глав о Медине и Мекке есть смысл дать почти в полном варианте. «...Мы добрались до града Пророка Медины, да сохранит его Господь и да помилует. Град Пророка, мир да будет с ним, это город, лежащий на краю пустыни; земля там влажная и покрыта солончаками. Проточная вода имеется, но ее мало. Там есть плантации финиковых пальм. Кыбла от Медины лежит к югу. Мечеть посланника Божьего, да хранит его Господь и да помилует, такой же величины, как аль-Масжид-аль-ха-рам (Заповедная мечеть в Мекке). Ограда с могилой Пророка, мир да будет с ним, рядом с минбаром мечети, если обратиться лицом к Кыбле, по левую руку. Таким образом, хатыб, когда он с минбара говорит о Пророке, мир да будет с ним, и молится за него, оборачивается вправо и указывает на гробницу Пророка.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:56 | Сообщение # 9
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
В конце здания сделано нечто вроде ограды и окружено решеткой, чтобы туда никто не ходил; открытая часть этой ограды затянута сеткой, чтобы и птицы не залетали туда. Между гробницей и минбаром есть тоже нечто вроде ограды, вымощенное мраморными плитами и лежащее ниже уровня мечети. Это место называют «роузе» и говорят, что это один из райских садов, ибо посланник Божий, мир да будет с ним, сказал: «Между могилой моей и минбаром моим—один из райских садов». Шииты утверждают, что там погребена Фатима (пречистая дочь пророка Мухаммеда), мир да будет с ней. У мечети только одна дверь.
Мы пробыли в Медине два дня, а затем снрва пустились в путь, так как времени было мало. Дорога шла на восток, и через две остановки от Медины мы пришли к горным теснинам вроде ущелий, называемым Джухфэ. Говорят, что в один год там собралось очень много паломников, внезапно хлынул горный поток, и все они погибли. Поэтому это место и называется Джухфэ. От Мекки до Медины сто фарсахов, но дорога каменистая, и мы шли восемь дней. В воскресенье шестого зу-ль-хиджа вступили в Мекку. В то время туда собралось много народу, чтобы совершить умру (обряды «малого паломничества», совершаемые не в священный месяц зу-ль-хиджа). Если кто-нибудь желает выполнить умру и едет из далеких мест, то в полфарсахе от Мекки на всех дорогах поставлены путевые знаки и выстроены мечети: там для совершения обряда он должен надеть ихрам. Облачаться в ихрам— значит снять с тела все шитые одежды, повязать бедра куском ткани, накинуть другой кусок ткани или повязку на плечи, громким голосом воскликнуть: «Лаббейка, Аллахум-ма, Лаббейка!» (Я пред тобой, о боже мой, я пред тобой) и идти к Мекке. Если же кто-нибудь, находясь в Мекке, желает совершить умру, он идет до этих путевых знаков, там надевает ихрам и, восклицая: «Лаббейка!», вступает в Мекку с целью совершения умры. Войдя в город, он идет к Масджид-аль-харам, подходит к дому Каабы и начинает обходить его вправо так, чтобы левый бок все время был обращен к Каабе. Он подходит к той колонне, на которой лежит Черный Камень, целует его, идет дальше, таким же образом совершает еще раз обход, снова подходит к камню и опять целует его. Это называется одним тавафом. Таким же образом совершает семь тавафов, три раза бегом и четыре раза медленным шагом. Когда таваф закончен, идут к месту Авраама (Макал Ибрахим), мир да будет с ним, которое напротив Каабы, и становится позади него, так что место это оказывается между Каабой и совершающим обряд. Там творят два раката намаза, называемого «намазом тавафа». Затем входят в павильон колодца Замзам, пьют из него воду или смачивают себе ею лицо и выходят из Масджид-аль-харам в дверь, называемую Бас-ас-Сафа. Это одна из дверей ограды, и, выходя из нее, оказываются прямо против горы Сафа.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:57 | Сообщение # 10
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Затем поднимаются на склон горы Сафа, обращаются лицом к Каабе и читают молитву, слова которой известны. Прочитав молитву, спускаются и идут через базар к горе Марва, то есть идут с юга на север. Когда идут по базару, обращаются в сторону дверей Масджид-аль-харам. По этому самому базару посланник, да сохранит его господь и да помилует, бежал сам и повелел и другим бежать по нему. Длина его около пятидесяти шагов и по обеим сторонам четыре минарета. Достигнув их, идут медленно до самой горы Марва. Когда дойдут до ступеней, поднимаются на них и читают известную молитву. Затем снова возвращаются и опять бегут через тот же базар. Таким образом, четыре раза бегут от Сафа к Марва и три раза от Марва до Сафа, а в общей сложности пробегают по базару семь раз. У самого подножия Марва есть базар, где двадцать лавок друг против друга: все они заняты цирюльниками, которые бреют головы паломникам. В Мекке две бани, полы в них устланы зеленым камнем, обычно применяемым для точки ножей. Я подсчитал, что в Мекке коренных жителей тысячи две, не больше. Все остальные, около пятисот человек,—приезжие и муджавиры.
Багдадские халифы выстроили там много богоугодных заведений и красивых зданий, но в то время, когда я был там, часть их развалилась, а часть была обращена в частную собственность. Я уже сказал, что дом Каабы лежит посреди Масджид-аль-харам, а эта последняя—посреди города. Однако окружающая ее стена не прямоугольна, углы мало выдаются и образуют закругленную линию, ибо когда в мечети творят намаз, со всех сторон нужно обращать лицо к Каабе. Вокруг мечети возведены три крытые галереи с мраморными колоннами. Всего мраморных колонн сто восемьдесят четыре, и говорят, что все эти колонны привезены морем из Сирии по приказу багдадских халифов. У Масджид-аль-харам восемнадцать входов, украшенных арками, опирающихся на мраморные колонны; дверей ни у одного входа нет, и войти можно всегда. С восточной стороны четыре входа, у северного угла— Баб-ан-Неби (Врата Пророка), с тремя арками... Ворота Али—тот вход, через который повелитель правоверных Али, мир да будет с ним, ходил в мечеть совершать намаз; у этого входа три арки. На южной стене по длине мечети семь входов. Баб-ас-Сафа с пятью арками, средняя арка у этого входа больше всех боковых. По бокам у нее еще две маленькие арки. Через эти двери выходил посланник Божий, мир да будет с ним, когда шел на гору Сафа молиться. Порогом средней арки служит большой белый камень. Раньше там был черный камень, на который ступал своими благодатными ногами посланник Божий, мир да будет с ним. След его благословенной стопы, мир да будет с ним, остался на этом камне, его вырезали и вставили в белый камень так, что концы пальцев ноги обращены в сторону мечети. Из паломников одни припадают к нему лицом, другие ставят на него ногу, чтобы удостоиться благодати. Я счел более уместным припасть к нему лицом. Дом Каабы находится посредине ограды мечети: он представляет собой удлиненный прямоугольник, длина которого—от севера к югу, а ширина—от востока к западу.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:57 | Сообщение # 11
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Черный Камень вделан в большой камень и расположен на углу стены на такой высоте, что если рослый человек станет возле него, он придется прямо против его груди. Длина Черного Камня—одна ладонь и четыре пальца, ширина—восемь пальцев, форму он имеет округлую... Дверь Каабы поднята от земли на четыре араша (мера длины руки от локтя до кончика среднего пальца), так что рослый человек, стоя на земле, достигает ее порога. К ней ведет деревянная лестница, которую приставляют в случае необходимости, чтобы люди могли подняться по ней и войти в Каабу. Она столь широка, что десять человек могут рядом подниматься и спускаться по ней. Пол Каабы поднят на указанную мною высоту... Ширина стен Каабы, то есть толщина их—шесть ладоней. Пол сплошь покрыт белыми мраморными плитами. Внутри Каабы три маленьких отделения наподобие площадок, одно из них—против двери, а два других—с северной стороны. В Каабе имеются деревянные колонны, поддерживающие потолок; все они четырехугольной формы и выточены из дерева садж, только одна имеет круглую форму. С северной стороны есть продолговатая плита красного мрамора, вделанная в пол; говорят, что там посланник, молитвы и мир да будут над ним, совершал намаз. Всякий, кому это известно, всегда старается тоже помолиться там.
Все стены облицованы разноцветным мрамором. Стены на высоте четырех арашей от пола ничем не украшены, а начиная оттуда и до самого потолка покрыты мраморными плитами с инкрустацией и позолоченными рисунками. В углах трех отделении к стене прибито серебряными гвоздями по две деревянных доски. Доски эти происходят от ковчега Ноя, мир да будет с ним. В отделениях позади Черного Камня лежит кусок красного шелка...
Потолок Каабы деревянный, но весь закрыт шелком, так что дерева не видно 'совершенно. На фасаде под крышей видна золотая надпись: там написано имя египетского султана, вырвавшего Мекку из рук Аббасидских халифов. Кроме того, там имеется еще четыре больших серебряных доски, прикрепленных серебряными гвоздями к той же самой стене. На каждой из них написано имя одного из египетских султанов, каждый из них присылал такую доску во время своего правления. Между колоннами подвешено четыре серебряные лампады. Крыша Каабы покрыта йеменским мрамором, похожим на хрусталь.
Покров, которым закрывалась Кааба,—белого цвета. По нему идут две полосы вышивки. Благодаря этим двум полосам высота дома была разделена на три равных части. По четырем концам покрова вытканы разноцветные мих-рабы, расшитые золотыми нитками. С северной стороны снаружи Каабы выстроена стена. Оба края ее примыкают к углам Каабы. Она имеет форму полукруга. Стены и земля в этой ограде покрыты разноцветным мрамором. Называется эта ограда Хиджр. Вода по стоку с крыши Каабы вся стекает в Хиджр. Под стоком поставлен зеленый камень, на который и .течет вся вода из стока. Камень этот такой величины, что человек свободно может совершить на нем намаз. Место Авраама, мир да будет с ним, находится на востоке от Каабы. Это—камень, на котором видны следы двух ног Авраама, мир да будет с ним. Он вделан в другой камень, покрытый четырехугольным деревянным чехлом самой прекрасной работы. Он покрыт серебряными пластинами и с двух сторон прикреплен цепями к большой скале. К цепям приделаны два замка, чтобы никто не мог прикоснуться к нему рукой.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:57 | Сообщение # 12
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Колодец Замзам тоже расположен к востоку от дома Каабы и находится на том же углу, где и Черный Камень. Вода в нем солоноватая, но пить ее все же можно. Колодец окружен оградой из белого мрамора. С четырех сторон ограды установлены водоемы, куда наливается вода, чтобы люди могли совершить омовение. Пол в ограде Замзама покрыт деревянной решеткой, чтобы проливаемая вода могла стекать. Вход в него расположен с восточной стороны... Вокруг Каабы повсюду стоят колонны, соединенные попарно перекладинами. Перекладины эти разукрашены инкрустациями и резьбой, и к ним приделаны кольца и крючки, чтобы ночью туда можно было вставлять свечи и вешать светильники.
Вокруг мечети идет крытая галерея, где возле стены стоят сундуки, принадлежащие различным городам Маг-риба, Египта, Сирии, Рума, обоих Ираков, Хорасана, Маве-раннарха и других областей. В четырех фарсахах к северу от Мекки лежит местность Бурка. Там живет эмир Мекки со своим войском. Там есть проточная вода и деревья. В тот год я был в Мекке муд-жавиром. Существует там обычай в течение всего раджаба каждый день на восходе солнца открывать дверь Каабы. В это время много паломников собирается возле дверей, и, когда дверь раскрывается, они складывают руки и читают молитву. Все обитатели Мекки, когда слышат голоса паломников, знают, что в это время открывается дверь Хара-ма. Тогда весь народ сразу начинает читать громким голосом молитву, и вся Мекка наполняется гулом голосов.
Когда совершают в Каабе намаз, обращаются лицом к двери, но можно также обращаться в любую другую сторону. Как-то раз, когда Кааба была битком набита людьми, так что больше войти уже никто не мог,—я начал считать людей; там было семьсот двадцать человек.
В десятый день зу-ль-хиджа идут в Мина и бросают там камни—обряд, объяснение которого дается в изложении обрядностей хаджа. (В долине Мина находятся три колонны, из которых главная называется «Большим Сатаной». Паломники запасаются двадцать одним камнем и бросают по семи камней в каждую из этих колонн, произнося слова: «Во имя бога всевышнего, я совершаю это в знак ненависти к дьяволу и для его посрамления». Совершается это в память изгнания дьявола Авраамом. После этого обряда совершается жертвоприношение.) Двенадцатого числа все, кто намерен пуститься в обратный путь, отъезжают оттуда, а кто желает остаться в Мекке, идет туда».
Так описал священный город Мекку одиннадцатого века паломник Насир-и Хосров. Человек побывал в святых местах и стал хаджой, а если он к тому же еще и всю жизнь после этого перестроил и стал служить не себе, а людям, Богу, такой становится святым. Но святость человеку никогда не дается так просто, святость нужно выстрадать, только тогда она и будет по-настоящему угодна Богу. А Насиру-и Хосрову за время хаджа пришлось встретиться с трудностями не раз.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:57 | Сообщение # 13
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Особенно много превратностей судьбы испытал Насир-и Хосров на обратном пути из хаджа к себе в Хорасан. Вот как он об этом пишет: «Я попрощался с домом Господа всевышнего и в пятницу девятнадцатого зу-л-хиджа четыреста сорок второго года (7 мая 1051 года) я выехал из Мекки. Нам пришлось ехать через горы и ущелья; повсюду были маленькие крепости и деревеньки. Посреди скал мне показали такую маленькую разрушенную крепостицу, бедуины говорили, что там жила Лейла. Рассказ о Лейле и Меджнуне чрезвычайно удивителен. После бесконечных трудностей, насмотревшись на много разных вещей и претерпев много лишений, я двадцать третьего сафара (8 июня 1051 года) прибыл в Фаладж. От Мекки туда сто восемьдесят фарсахов (один фарсах равен восьми километрам). Фаладж этот лежит среди пустыни; это—обширная страна, совершенно разоренная вследствие внутренних раздоров.
В Фаладже я пробыл четыре месяца в положении, хуже которого трудно себе представить что-нибудь. Из мирских благ у меня были только две корзинки с книгами, а жители этой страны были люди голодные, нагие и невежественные: отправляясь на молитву, каждый обязательно брал с собой щит и меч, книг же они не покупали. Я жил в мечети, и так как у меня было немного киновари и синьки, я на стене этой мечети написал двустишие, сверху нарисовал ветку и листком разделил оба полустишия. Они увидели это, чрезвычайно удивились, и население всех замков сбежалось смотреть на эту надпись. Они сказали мне:
— Если ты распишешь нам михраб в мечети, мы дадим тебе сто мен фиников.
Они заключили со мной такое условие, и я расписал им михраб. Эти сто мен фиников явились для меня спасением: у меня не было пищи и я уже отчаялся в жизни и думал, что никогда больше не выберусь из этой пустыни, так как оттуда до населенных мест приходилось пройти, в какую бы сторону ни пройти, двести фарсахов страшной и губительной пустыни. За эти четыре месяца я ни разу не видал пяти мен пшеницы в одном месте. Наконец пришел караван из Лемамы, бравший кожу и отвозивший ее в Лахсу, ибо из Йемена привозят кожу в Фаладж и продают ее купцам. Один араб предложил свезти меня в Басру, но мне нечем было заплатить за наем верблюда. Оттуда до Басры двести фарсахов и за наем верблюда платят один динар, ибо хороший верблюд продается за два-три динара. Но так как у меня наличных денег не было, приходилось ехать в долг, и араб сказал:
— Мы свезем тебя, а в Басре ты заплатишь тридцать динаров.
Поневоле пришлось согласиться, хотя в Басре я не бывал никогда. Араб погрузил мои книги на верблюда, туда же посадил и моего брата, а сам я пошел пешком. Наконец, через месяц тяжелого пути мы прибыли в Басру. Погонщик верблюдов требовал с нас тридцать магрибских динаров, но денег, как известно, у нас не было.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:58 | Сообщение # 14
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
В это время в Басру приехал везир правителя Ахваза Абу-л-Фатх Али ибн-Ахмед; это человек ученый и благородный, отличавшийся познаниями в поэзии и литературе и большой щедростью. Он приехал туда с сыновьями и свитой и поселился там, однако, делами не занимался. Мне случилось познакомиться с одним персом, тоже ученым человеком. Он водился с этим везиром и часто проводил с ним время. Однако этот перс был скуп и не имел средств помочь нам. Он рассказал о нашем положении везиру. Тот, как только услыхал об этом, тотчас же прислал за мной человека с лошадью: садись, мол, в том, что на тебе есть, и приезжай ко мне. Я стыдился своей нищеты и наготы и не счел возможным поехать; поэтому я написал записочку, извинился и сказал, что приду поклониться ему потом. Для этого у меня было две причины: во-первых, моя нищета, и во-вторых, такой расчет: я полагал, что он, прочитав мою записку, убедится, что я обладаю познаниями в науках и литературе. Тогда я мог без стыда предстать перед ним.
Он тотчас же прислал мне тридцать динаров, чтобы я купил себе на эти деньги платье. Я купил две прекрасные пары платья и на третий день пошел к везиру. Я увидел человека благородного, ученого, образованного, прекрасной наружности, скромного, религиозного и красноречивого. Он поселил нас у себя и мы пробыли у него с начала ша'бана до середины рамазана. Везир приказал уплатить наш долг погонщику за наем верблюда и выручил нас из беды. Пусть Господь, благословенный и всевышний, избавит всех рабов своих от огорчений, связанных с долгами!»
Много еще было испытаний у Насира-и Хосрова с его братом на обратном пути, но они, успешно преодолев их, 26 октября 1052 года прибыли в Хорасан.
 
PamirДата: Четверг, 16.07.2009, 15:58 | Сообщение # 15
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 30
Репутация: 1
Статус: Offline
Вот как Насир-и Хосров описывает последние свои впечатления от длительного путешествия:
«Мы въехали в Балх, и я написал эти три двустишия, соответствовавшие нашему положению.
Если долго в этом мире длятся беды и страданья,
Все ж и счастию и горю здесь всегда конец приходит.
Ночь и день для нас ничтожных свод вращается небесный,
День уйдет, ему на смену тотчас же другой приходит.
Мы из странствия вернулись... Из него вернуться можно,
В путь другой уйдем, оттуда к нам никто уж не приходит...

Все расстояние от Балха до Мисра, оттуда до Мекки, через Басру в Фарс и снова обратно в Балх, не считая поездок на поклон святым местам в сторону и других отклонений, составляет две тысячи двести двадцать фар-сахов. Обо всем, что я видел, я правдиво поведал, а если я сообщил что-нибудь неверно о том, что слышал, пусть читатели не считают меня глупцом, не порицают и не бранят. И если поможет мне Господь, велик и славен да будет он, я, если совершу путешествие на Восток, опишу и то, что увижу там, если захочет Господь всевышний, единый, всесильный.
Слава Господу, владыке миров. Помолимся о Мухаммеде и семье его и всех сподвижниках его».
Но из длительной поездки в родные места Пасир-и Хосров вернулся не только с путевыми записями, которые потом стали его знаменитой книгой, но и с тайным в душе учением—исмаилизмом, а также с грамотой тайного имама Мустан Сире, посвящения в великие худжжаты—правители одного из двенадцати «островов» земли. Это была тайна его столь длительной семилетней поездки в хадж в Мекку. Об этой стороне его деятельности в «Сафар-намэ» почти ничего не сообщается, лишь местами незначительные намеки.
Вся же истина его семилетнего пребывания в Аравии, Египте, в Магрибе таит в себе тайну его встреч с седьмым— скрытым имамом и посвящения его в сан великого худж-жата. Об этом мы узнаем из многочисленных биографии и жизнеописаний, чудодейственных поступках Насира-и Хосрова, которые написаны и изданы его биографами еще во время жизни и после того, как он скончался. Жизнеописаний Насира-и Хосрова, великого худжжата, и славного царя Бадахшана было написано более десяти. Вот некоторые из них. И самая ранняя—«Сафар-намэ-йи Насир-и Хосров»—легендарное житие—из Бадахшана (ничего общего не имеющее с истинной «Сафар-намэ»); его жизнеописание содержится в книге Закарии Казвини «Асар аль-билад», изданной в 1275 году в Хорасане; в XVI веке в Индии во времена правления шаха Акбара, ярого поклонника таланта Насира-и Хосрова, было издано его жизнеописание под общим названием «Калам-и Пир»; жизнеописание Насира-и Хосрова, также опубликованное в 1609 году в тезкире (сборнике) «Хуласот аль-ашар» и мн. др.
Из этих жизнеописаний проясняется тайная сторона столь длительного по времени хаджа Насира-и Хосрова. Прибыв в Египет в 1047 году, он встретился там с Муаййад фи-д-дином, который был баба-даи этой страны, то есть высшим духовным лицом правящей династии фатемидов. Встречи и духовные наставления этого дай, видимо, сыграли решающую роль в мировоззрении Насира-и Хосрова. В ряде касыд, написанных в старости, Насир-и Хосров указывает, какое влияние на него оказал Муаййад-фи-д-дин: Солнце может сделать рубин из камня, Таким образом, я—рубин, а этот человек Муаййад—мое солнце. От его света этот темный мир становится освещенным.

 
Форум » Исмаилиты. Наша вера » Носир-и-Хосров » ШО-НАСИР-И ХОСРОВ.Биография. (Биография великого поэта)
Страница 1 из 212»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017      Сделать бесплатный сайт с uCoz